Me

(в порядке представления)

Lectori benevolo salutem*! Здравствуйте.
Меня зовут Мария Драбович, психолог-консультант, аналитический (юнгианский) психолог и юнгианский сказкотерапевт, специалист по психодиагностике.

Образование: Московская медицинская академия имени И.М.Сеченова, фармацевтический факультет, дополнительная специализация по токсикологической химии; Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова, психологический факультет; Санкт-Петербургский Институт Юнга и Московская ассоциация аналитической психологии (МААП) - специализация по аналитической психологии (юнгианский анализ); Институт групповой и семейной психологии и психотерапии, программа "Юнгианская сказкотерапия. Работа с мифом, легендой, преданием и волшебной сказкой, как метод аналитической психологии К.Г.Юнга" (курс О.В.Кондратовой). В настоящий момент обучаюсь процессуально-ориентированной терапии (МИПОПП - ISPWR)

Мои профессиональные интересы связаны с аналитической психологией К.Г.Юнга, процессуальной терапией А.Минделла и методом психосинтеза, разработанным Р.Ассаджоли.
Примерные направления работы:
- депрессивные состояния, проблемы с самооценкой и взаимоотношениями с окружающими;
- кризисы идентичности, возрастные и ситуационные;
- "я, наверное, ненормальный/ая" и как с этим быть;
- затяжные тяжелые состояния, включая связанные с лечением заболеваний (как для непосредственно пациентов, так и людей, ухаживающих за больным или проживающих рядом);
- запутанные жизненные ситуации, про которые сложно что-то сказать конкретно, и примерное определение которых укладывается в четыре слова "мне плохо" и "все сложно".

Публикации:
Драбович М.К. Баллада о Норме // Юнгианский анализ. 2018. № 4. С. 9-24

Индивидуальные консультации: очно (Москва) и on-line.

Связаться можно по телефону 8-916-318-55-30 (sms, WhatsApp) или электронной почтой mdrabovich (AT) gmail.com

*Привет благосклонному читателю (лат.)
Lynx

(о невидимых львах)

- Тут уж извините, старина, - ответил письмописец. - Но здесь такого следовало ожидать. Почему, в конце концов, они сунули нас в дурдом? Все нормальные люди согласны с тем, что кое-чему не следует позволять быть возможным, и они управляют своим восприятием соответствующе. Очень сильны - эти нормальные люди. Мы не так сильны, как они. То, чему не позволено быть возможным, прыгает на нас, звери и бесы, потому что мы не знаем, как их не впускать... Другие здесь могут прыгать на нас, видеть мои лица и вашего льва, даже если вам захочется обниматься с ним, как с плюшевым мишкой. Если бы ваш лев был невозможен, вы были бы счастливы делиться этой невозможностью. Но люди становятся такими собственниками, когда дело доходит до возможностей, пусть даже опасных. Жертвы превращаются в хозяев. Возможно, вам бы стоило немного повзрослеть. Быть может, однажды вам даже придется отпустить вашего льва.

Расселл Хобан. Лев Боаз-Яхинов и Яхин-Боазов (1973), стр. 196
Schumacher

"Амундсен"/"Amundsen" (2019)

Фильм "Амундсен"
Пройти мимо было невозможно.
Картина заявлена как "байопик о великом покорителе льдов", снята норвежцами о своем соотечественнике и потому ожиданий от нее больше, чем она в итоге дает.
Потому что в действительности зритель получает раздерганный набор фактов и их трактовок, которые не всегда получается отследить, даже если представляешь, "кто на ком стоял" и что – и сколько! за этим мимолетным кадром происходило в жизни.
Амундсена с его достижениями и жизненными перипетиями слишком много для всего лишь двухчасового фильма. Кажется, предоставь стандартный мини-сериальный комплект из 8
серий, и тогда хоть немного можно было бы отразить масштаб.

Но у нас всего лишь кино, и в итоге зритель имеет "галопом-по-европам" перечисление достижений – и еще попытки ревизии представленного материала с точки зрения.
Неуклюжие, поскольку есть точка зрения Амундсена, изложенная в его автобиографии – и есть некие требования к продукции кинематографа, без которых фильм не состоится. Требования донести глубокие мысли "в доступной, плоской форме", чтобы не дай бог зритель не поперхнулся поп-корном. Уборка нынче дорого стоит.

В итоге зритель получает перечень событий жизни, который можно почерпнуть из различных биографических исследований и автобиографии Амундсена. Крайне схематичный, когда первое в истории человечества покорение Северо-Западного прохода становится всего-лишь фоном для шуточек англичан, завоевание Южного полюса – торжеством Скотта и рассказом, какое скотство для выживания человека убивать таких милых и пушистых друзей человека (то, что экспедиция Скотта для этой же цели брала лошадей, как-то уходит от внимания благородных лордов – видимо, потому что лошадь как всякое благородное животное должна считать за честь отдать жизнь во имя короля, тем паче какая-то плебейская манчжурская скотина). Остальные достижения также укладывают в единый ряд, стремящийся показать…

Показать что? По первой видимости – дать ответ на запрос, который сейчас сквозит едва не со всех щелей, "запрос общества" на сентиментальное "посмотри, кто вокруг тебя и как они за тебя переживают", вернись в семью, тут все за тебя волнуются!..
Это же было в "Богемской рапсодии", но там под реализацию светлой мысли был выстроен весь сюжет.
Здесь похожим образом пытались перетолковать биографию великого полярника, но "не выходит у Данилы-мастера каменный цветок". И в итоге мы имеем очень некрасивое и слабо мотивированное силами кинематографа поведение Руаля, явно выставленного жертвой его амбиций брата, Леона Амундсена, а все достижения сводятся в навязчивому желанию Руаля Амундсена везде и во всем побывать первым. На торжественном обедоужине в его честь ему даже приписали "первую зимовку в Антарктиде", когда до него были и Борхгревинк, и Скотт, и Шеклтон…

И все же фильм получился. Потому что масштаб личности, масштаб достижений невозможно затолкать в рамки простой поп-психологической интерпретации о навязчивом желании одного человека, которое ставит на уши и рушит жизни всех окружающих. А его, такого непутевого, при этом еще почему-то любят.

Об этом фильме, пожалуй, даже можно говорить как о наглядной иллюстрации пути индивидуации в понимании Юнга. Не того пути, о котором так любят рассуждать на группах личностного роста, когда любой поход за хлебом засчитывается не то плюсиком в карму, не то победой Героя над головкой дракончика, и когда вся индивидуация сводится к пространным рассуждениям в кабинете аналитика, потому что пойти – и сделать – страшно, ведь это может кого-то обидеть, ущемить или даже, упаси бог!, выглядеть нетолерантным. Амундсен прошел свой Путь от начала до самого конца, и финальное полярное сияние – аналог той серой завесы дождя, которая раздвинется, и за ней!..
А тем, кто остался по эту сторону, – им придется придумывать собственные пути и отыскивать собственные, только свои неведомые земли для открытия и покорения.

Фильм на сайте IMDB
Me

(о смелости)

"Смелость всегда! Без этого условия нет добродетели. Смелость, чтобы победить свой эгоизм и стать благодетельным; смелость чтобы преодолеть свою леность и продолжать свою учебу и работу; мужество оставить болезни и моральные страдания без трусливых жалоб; смелость жаждать совершенства, которого невозможно достичь на земле, но если мы не стремимся к нему, согласно возвышенному призыву Евангелия*, то теряем всякое благородство."

Сильвио Пеллико**

"Coraggio sempre! Senza questa condizione non vi è virtù. Coraggio per vincere il tuo egoismo e diventare benefico; coraggio per vincere la tua pigrizia e proseguire nel tuo studio o nel tuo lavoro; coraggio per partire le malattie e i dolori morali senza codardi lamenti; coraggio per anelare ad una perfezione a cui non è possibile giungere sulla terra, ma alla quale se non aneliamo, secondo il sublime motto del Vangelo, perderemo ogni nobiltà."

Silvio Pellico

(Послание Иларио Ассаджоли, сына Роберто)


* "Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный."
Евангелие от Матфея 5:48 – Мф 5:48: https://bible.by/verse/40/5/48/
** Сильвио Пеллико (итал. Silvio Pellico, 1789-1854) — итальянский писатель, поэт и драматург, патриот Италии, прежде всего известный произведением "Le mie prigioni" (Мои темницы)
Me

Под лозунгом в жизнь

Какое множество красивых и ярких фраз ежедневно мелькает перед и влетает в уши! Лозунги, слоганы, девизы, мотиваторы и демотиваторы. Красочно оформленные, они стремятся просто, буквально в двух словах, объяснить сложность мироустройства, взаимоотношения вещей и явлений.

И в основном это фразы, безжалостно вырванные из контекста и подпиленные и обрезанные до состояния мгновенной усвояемости, чтобы их можно было ухватить одним куском, чтобы они проваливались внутрь сознания, по возможности не затрагивая логического аппарата, а прямо побуждая к действию. Или останавливая привычную схему, заклинив ее в неожиданном месте. Текстовые канапе, экономящие время и не требующие специальных приготовлений для "принятия внутрь".

Иногда они срабатывают, иногда – уходят в положение привычного шума, сливаясь с фоном, но, вероятно, даже там сохраняя свою действенность, побуждая или притупляя чувствительность рецепторов.

Но порой камешек оказывается недостаточно гладким, или просто именно он цепляет внимание сильнее прочих, и разглядев его, задумываешься, так ли гладко и безобидно все остальное? Или это сильнодействующее лекарство, о силе которого уже забыли, и привычно забрасываются горстями, пренебрегая предельными дозировками?

И вот есть красивая, фраза:
"Правильного выбора не существует - есть только сделанный выбор и его последствия." (Эльчин Сафарли)

Collapse )
Me

(о психоаналитической терминологии в двух словах)

"Приведем чудесный пример, который Фрейд использовал для объяснения феномена вытеснения.
На одной конференции он попросил публику представить конференц-зал как свою сознающую часть. Попросил вообразить некого субъекта, который начинает ругаться и не позволяет выступающему продолжать доклад.
В какой-то момент, после краткой потасовки, двум амбалам удается выдворить этого нарушителя из аудитории (в бессознательное).
Это вытеснение.
Чтобы избежать возвращения беспокойного субъекта, на дверь ставится затвор.
Это сопротивление.
Однако, хотя некто и был выдворен из аудитории, он все еще продолжает галдеть и даже, может, сильнее чем раньше, стуча в дверь, потому что хочет вернуться.
Это симптом."

Отсюда
Schumacher

Радикальное про...

В книжном на выкладке краем глаза примечаю – "Радикальное проклятие."
Как заголовок для книги – нетривиально, во всяком случае цепляет куда сильнее обычного.
Впрочем, бросить второй взгляд не помешает, и вот уже красивое и какое-то "чересчур" название превращается в душеспасительную банальщину.
Всего лишь "Радикальное принятие".
Ничего особенного, темы старательно фонят вокруг не первый день, месяц, год: радикальное прощение, радикальное принятие…
Все в русле современных тенденций: зачем долго и нудно, когда можно быстро и весело. Зачем долго и нудно разбираться в себе, с собой и между собой, пытаясь отделить мысли от чувств, эмоции от семейных установок и себя единственного от мешанины въевшейся окружающей действительности? И вдогонку вечная тема экономии средств – зачем для всего этого вот ходить к какому-то, прости-господи, "психологу", тратить уже не только время, но и деньги, когда…
…когда есть списочек непопулярных эмоций и чувств, любезно предоставленный популярной психологией, разной степени глянцевости журналами и топовости блогерами, где все тебе по полочкам: стыд испытывать стыдно, вину нелогично, жертва "самадуравиновата" и просто не хочет. Если же ты современный человек, то, перейдя к культуре логоса, должен понимать смысл, быть по определению осознанным и ответственным.
Прямо-таки фетиш эпохи – осознанность.
А для этого следует всего лишь поднапрячься, в соответствии с предложенной авторской методикой (с громким названием и ссылками на миллионы счастливых лем… адептов), – и быстренько все осознать. Сэкономленное время, так и быть, можешь потратить по усмотрению.
Например, сравнивая в интернете, насколько радикально и правильно ты осознал, принял и простил, ну да это тема для отдельного…
А пока – о радикальном.
Что исходит от латинского radicalis – коренной, через латинский же radix, корень к праиндоевропейским wrad-корням.
То есть следует буквально – взять проблему и каааак выдернуть ее с корнем! Или уничтожить с корнем. Или вытравить, но, опять же, с корнем.
Покрасить в "радикальный черный цвет" – и обрести сходные же последствия.
Интересно, они, кто это предлагает и на это уповает, – они корни когда-нибудь видели? Когда даже простенькая морковка из ухоженной грядки, и то повлечет за собой. Пырей и щавель с клумбы вместе с половиной этой клумбы. А тут истории, длящиеся десятилетиями, проросшие и пронизавшие своими корнями, корневищами и мелкими корешками все так, что невозможно разобрать порой, есть ли еще что-то, кроме их, этих корней, мешанины.
И всерьез предлагать все это простенько (хорошо, допускают что и "сложненько", потому что в несколько этапов, а порой и приемов), но – вытравить? Убрать "с корнем", то есть полностью и безвозвратно то, что годами прорастало, закреплялось, искало и находило разные способы и источники выживания, а если выйдет, то благоденствия.
Можно ли "выдрать с корнем" то, что долгие годы прорастало, проросло. Куда оно могло прорасти, сколько всего, завязанного на это можно потянуть за удаляемым…
Но, быть может, это не "выдрать"? – хотя слово "радикальный" из песни не выкинешь, но допустим. Поговорим о "прощении".
И снова от истоков, от слова: простить – согласиться забыть чью-то вину или же освободить от обязательства долга. Если представить, что произойдет, человека призывают простить вину, обиду, долг, которые существуют сейчас, но корнями уходят в прошлое. Вытравить из памяти или просто поменять знак.
До чего может быть заманчивым, это "радикально простить".
И как? – разом, силой – воли? любви? милосердия? волевым усилием любви и милосердия? можно ли милосердствовать и любить по воле, по приказу, по разумной необходимости?
И происходит жонглирование словами и игра на самолюбии.
Ставшее ныне уже почти ругательным слово: "жертва", бери выше – архетип жертвы, жертвенное сознание, и тебе следует выйти за пределы жертвенного сознания, назначив проблему уроком, а обидчика – учителем. Тогда произойдет полное очищение сознания от негатива. Нужно всего лишь логическое решение полюбить себя целиком и полностью, и непременно произойдет радикальное принятие с волевым переходом в статус Будды.
Классическое уже тысячелетия imitatio Christi – или же сравнительно новомодное "имитацио Будда", выведенное на новый уровень потокового производства. И для этого совсем не надо погружаться в глубины учений или проводить годы в медитациях, воспитании чувств и сознания. Достаточно всего лишь сильного – оговорка: достаточно сильного – желания трансформировать архетип. Нужно собраться, пройти по проторенному пути Иисуса и всего лишь трансформировать архетип.
И тогда…
…тогда в лучшем случае ничего не получится.
А в худшем – будет то самое "радикальное", от самых корней проклятие. Просто потому, что волевым усилием получится лишь захлопнуть на время двери, создав иллюзию избавления от негатива. Того, что назначили "негативным" в стремящееся к тотальному позитиву время.
И лишь вопросом времени станет, когда под напором запертого эти двери снова начнут трещать…
Me

Химическая смерть "беспризорных"

Луиджи Зойя. Химическая смерть "беспризорных"
Luigi Zoja. La morte chimica dei derelitti


L'Espresso, 17/06/2018

Почти 70 тысяч передозировок опиоидами* в год. В США это называют эпидемией, но это – эндемический** феномен. И социальный.

Динамики американского общества спустя некоторое время настигают и нас. С их выгодами и проблемами. Так случилось с индустриализацией, потребительством, средствами коммуникации. Итак, посмотрим, что происходит в Америке с наркозависимостью. Рост смертности из-за передозировки опиоидов (героин, а также фентанил и аналоги) стал неудержимым: с 20 тысяч в год в 2000 - до 64 тысяч в 2016. Только за тот год это более чем в десять раз превысило количество погибших в многолетних войнах в Ираке и Афганистане: теперь это главная причина смертности американцев до 50 лет.
Наркозависимость является неизменной характеристикой развитых обществ. В 60-х годах Соединенные Штаты встали на путь движения обновления, на котором Европа оказалась позже: в Италии это соотносят с 70-ми годами. Утопии внешнего, политико-социального возрождения сопровождались иными, направленными во внутреннее измерение. Произошло обращение к восточным философиям и религиям, но также к употреблению наркотиков. Дальше утопии испарялись, а зависимость – нет. В 70-х годах в клинике в Цюрихе я работал с наркозависимыми. В 80-х годах опубликовал на эту тему клиническую и антропологическую работу***. Я отмечал, как происходило "встраивание" употребления наркотиков в структуру уже установившегося явления западного общества: потребительства. Следовательно, к нему следовало относиться не как к "эпидемии" или преходящей "чрезвычайной ситуации", но как чему-то "эндемичному". Были все условия, чтобы явление стало длительным: привычка к ненужному потреблению, обретенное право на развлечения и удовольствия. В издание 2003 года мне пришлось добавить новую концепцию "простительного наркозависимого", ограничивающегося концом недели, - зависимого, который с некоторым усилием в понедельник возвращается в офис. Называть сегодняшнюю наркозависимость "эпидемией" – это не только лингвистическая ошибка: подразумевается искаженное видение в клиническом, философском, социологическом подходе. Оно склонно сосредотачиваться на симптоме: давать аспирин (в нашем случае: встречать зависимость новыми химическими продуктами или новыми законами) вместо того, чтобы противостоять болезни, вызывающей лихорадку. К сожалению, американские статьи на эту тему все используют термин "эпидемический", как если бы обсуждался этап: трагичный, но который будет преодолен. Как бессознательная изнанка потребительства наркозависимых, такое видение влечет за собой близорукость в отношении длительной перспективы и точки зрения специалистов. Тут есть некие скрытые связи с культурой, которую произвел Голливуд: когда в финале хорошие торжествуют.
Collapse )
Me

Опыт мифобиографии: Отец Золушки и другие истории

Это эссе - рецензия на своеобразный сборник сказок от его соавтора, художника и мыслителя Стефано Леви Делла Торре. В тексте раскрываются некоторые особенности и закономерности проведенной автором работы со сказкой, а также собственной биографией как мифобиографией; так что читать его оказывается интересно и в отрыве от основного произведения (а по ссылке на оригинал можно увидеть и некоторые иллюстрации к сборнику).

Стефано Леви Делла Торре. Братья Гримм. Отец Золушки и другие истории.
Stefano Levi Della Torre. I Grimm. Il padre di Cenerentola e altre storie

Сказки правдивы, писал Итало Кальвино во введении к "Итальянским сказкам".
Во введении к своей книге с пересказом одиннадцати сказок братьев Гримм ("Отец Золушки и другие истории" [Иллюстрации Стефано Леви Делла Торре], Manni editore, Lecce 2016) Стефания Портаччо пишет:

При входе в сказку рождалось физическое и эмоциональное возбуждение: заплутать в лесах, продолжая лежать на диване в столовой, преодолевать испытания […]. Волшебство вкушать нечто настоящее внутри ненастоящего.

В своем реалистичном содержании сказки – это рассказы воспитания: главный герой являет некие вдохновляющие качества (талант, красота, благородство…), но сперва он незрел и в сложной ситуации. Как будто находится в ожидании открыться другим и самому себе. На пути своего взросления герой встречает противников, которые оспаривают его устремления и роли; встречает магическую помощь "о двух концах", метафора силы в контексте, и только если сумеешь взять ее с нужного, она станет помощью в испытаниях, которые придется встретить лицом к лицу, - чтобы прибыть в итоге на роскошную свадьбу, то есть к взрослению и удовлетворительным отношениям между полами. Сюда входит и поражение противников, тоже через простейшее правосудие - месть. Истории, в которых каждый, будь то мужчина или женщина, может узнать нечто, касающееся его самого.
Collapse )
Lynx

Изабель Отисье. И вдруг никого не стало/Isabelle Autissier. Soudain, seuls (2015)

Давно что-то не приводилось набросать пары строк по прочитанной книге, а так недолго увериться, что я и писать-то разучилась!

Итак, книжка на полке у меня завелась аж по двум причинам: во-первых, ее порекомендовали в какой-то рецензии как психологически достоверную и интересную, особенно в плане встречи человека с сами собой (и как при этом выжить), а во-вторых, она про около-антарктические широты, путешествия и выживание, а эта тема меня завораживает. Словом, столкнувшись с бумажным вариантом, решилась пополнить и без того немалую библиотеку.

Одной из главных приманок в книге стало предисловие. То, что автор, Изабель Отисье, известная яхтсменка, путешествовала в том числе в одиночку, попадала в переделки – и благополучно из них выбиралась… И награды за ее уже литературное творчество, которое она посвятила предмету, для нее знакомому… Словом, определенная гарантия качества. Да и рецензия, опять же…

Историю в книге можно рассмотреть под разными углами. Фабула – как два великовозрастных ребенка, которые в современном мире по недоразумению считаются взрослыми, очутились на необитаемом острове, и что из этого вышло. Само повествование разбито на две части: Там и Здесь, каждую из которых читателю предложено прожить вместе с главной героиней.

Collapse )